Немного отъехав, я остановился и вышел из машины. Внизу под пологой горой, в просторной лощине, в тумане лежала деревня. Справа под высокими деревьями – старый погост. Недалеко – на горизонте-черная полоса леса. Вдруг-вый. Едва слышный, далекий, с высокой ноткой разлился и растаял в сонном мире. Прислушался... Нет, это, возможно, завыл собака в деревне или просто ветер ...
Соседи этой усадьбы были страшно завистливыми людьми. А еще на руку нечистыми: все к ним липло. И при постройке нового гумна для продуктов, фуража и инструмента домашнего по совету старенькой матери хозяин этого имения нанес оберег на порог здания – три зарубки топором. Поздно вечером, когда заходило солнце, старушка произнесла слова заклятия, стоя на коленях и осенивая дверь знаками различными, окропляя порог и стены водою из бутылки темной, перевязанной кожаными ремешками и нитками разноцветными.
И правда, воров как отрезало. Может, сами они через забор увидели бабушкино волшебство, а может, и правда сила, созданная заклинанием, стала действовать и на имущество хозяйский запрет наложила.
А жизнь шла. Повзрослев, два сына девок хороших в жены взяли, на другом конце улицы дома поставили крепкие. Каждый своим хозяйством обзавелся - не хуже родительского. Родителей не забывая, помогали в работах в поле силой молодецкой и на пироги заезжали по праздникам, по семейным разным поводам.
Так прошло несколько лет... Умирая, мать хозяина сказала насчет заклятия следующее: Мало того, что он защищает здание и все хозяйство в целом от воровства, от несчастий и напастей, у него есть еще одна, намного страшнейшая сила: если кто посягнет на добро нажитое, переступив этот порог, превратится в вурдалака. И случится это только тогда, когда человек, выходя из гумна, переступит порог задом, то есть будет отходить спиной. И еще сказала она, что привороты ее не действуют на всех членов семьи, которые сейчас живут. Она тихонько стала перечислять поименно и сына с невесткой, и внуков с женами, и детей их малышей. После того как губы ее произнесли имя последнего правнука, хозяин усадьбы услышал слова предсмертные. Говорила старуха, что если она пойдет в лучший мир, если на то будет желание или страх перед заклятием, лучше порог вырезать и сжечь его на третий день после Радуницы на перекрестке трех дорог, на первой звезде.
Что помешало хозяину выполнить последнее наставление умирающей матери-узнать сейчас об этом никак нельзя. Возможно, дела хозяйские и заботы повседневные отодвинули на первый взгляд, дело второстепенное, не такое значительное. А тут еще и радость светлая в дом пришла – жена хозяина осчастливила, родила ему ребенка позднее, третьего сына...
Ребенок рос сообразительным, шаловливым. Душа-бери да радуйся! И так случилось, что сын тянулся все к отцу. Мать хоть и была хорошей женщиной, но сынишка больше времени на отцовских коленях сидел, за руками следил отцовскими, когда тот по хозяйству что-то делал. Одно сказать обязательно нужно, что был этот озорник для родителей стариков ну просто даром неба светлого.
Ничего с утра не предвещало, что вот-вот вся жизнь в этом мирном, счастливом доме так резко изменится, повернется в такое страшное русло... Как говорится, летний день год кормит, поэтому поутру все взрослые уже были на ногах, каждый знал, чем и где он будет заниматься в течение дня.
Малыш проснулся намного позже, по привычке выбежал на крыльцо и громко позвал отца. И, не услышав голоса отца, побежал его искать. Всюду заглядывал. Просторное гумно было самым дальним из построек, ребенок направился к нему. В это время со второго конца двора появился отец... Все случилось мгновенно! Что-то нехорошее, страшное шевельнулось в его груди, он позвал сына, но уже было поздно. Малыш переступил порог с засечками, и из темного проема открытых дверей гумна над его головой пролетела огромная сова, которая случайно залетела сюда, когда охотилась на мышей. Именно ее ребенок испугался, мальчик сделал несколько шагов назад и упал спиной на улицу. Трудно представить, а описать еще сложнее, что случилось в этот момент, свидетелями которого были и отец, и мать, которая случайно оказалась на крыльце дома. Какое-то мгновение было просто затмение в глазах, завеса, в тумане все. А когда стали разрешимы предметы, по двору кидалась и жалобно визжала совсем небольшое волчонок. Потыкавшись в разные углы мордочкой, оно шмыгнуло в открытую калитку и через поле, часто оглядываясь, патрухало до ближайшего леса. Видимо, не было оберега от прабабушкиного заклятия на этого малыша, имя которого она не произнесла, умирая.
Отец только тогда выздоровел, когда жена, тихо охнув, осунулась на ступеньки крыльца и тут же умерла с открытыми глазами, глядя застывшим взглядом вслед сыну.
И похороны жены, и поиски сына-вурдалака в лесу всей деревней подорвали силы хозяина окончательно: он слег, перестал есть. Ничто и никто так и не смогли бы вернуть его к жизни, если бы однажды до его слуха не долетели далекие, едва различимые завывания волчонка. Оставив хозяйство на старшего сына, отец выкупил на хуторе старый дом, который был расположен близко у леса, и зажил замкнуто. Через какое – то время люди заметили во дворе отшельника – самого хозяина-и рядом с ним молодого волка.
Сколько так прожил старик-неизвестно, но однажды дети, зашедшие к нему, нашли отца мертвого у двери дома, а у его ног лежал огромный, необыкновенной красоты волк. Зверь встал и, никого не трогая, ушел в лес.
После похорон несчастного отца какое-то время весь округ слышала на кладбище волчий вой, больше похожий на человеческое причитание. Люди не стали охотиться и убивать зверя, догадывались...