По обе стороны реки раскинулись заливные луга. В середине лета вода отступала от трав, и лишь местами блестели вплоть до самой осени странных форм плесы. Наступала пора сенокоса. Три или четыре недели косили и сушили траву, а потом огромные вазы, груженные сеном, тянулись проселочными дорогами к хозяйским сараям. Одна из дорог пролегала через старый обветшавший мост у одинокой водяной мельницы. На сенокос налегке по этому мосту можно было проехать, а вот обратно груженым – никак. Но к счастью, чуть выше по реке с давних времен существовал брод, перейти по которому можно было только в конце лета, аккурат после сенокосной страды. Именно этот брод и называли гусиным. Почему? Вот об этом и будет речь в нашей легенде.
Детей на сенокосы раньше брали с того возраста, когда они могли и еду приготовить, и белье перемыть, и воды принести, и у шалаша убраться. Один из косцов, у которого в семье были только девочки, взял с собой дочь лет двенадцати. Сообразительной была да трудолюбивой, отцу на радость, да и другим людям на стоянке никогда помочь не отказалась.
Время сенокоса пролетело быстро. Домой стали собираться еще до рассвета: утром по прохладе и дорога легче подается. Добрались до мельницы до обеда. Как всегда, вне мостика сразу к броду направились. Вазы с сеном, переваливаясь, медленно ехали через реку на тот берег.
Из – за чего перевернулся воз того косаря, что со своей девочкой на сенокосе был-это уже дело десятое. Но несчастье случилось. Воз стал наклоняться, и отец с дочерью молниеносно упали с большой высоты на землю. Мужчина только руку сломал, а вот ребенок несчастный насмерть головой о камни ударился.
Нет таких слов, которые могли бы описать родительское горе. Вся деревня в трауре пришла на кладбище. Но слушайте, что дальше происходило…
На следующий год на сенокосе только и было воспоминаний о злосчастном броде, который унес жизнь бедной девочки. Но что делать? После сенокоса вновь потянулись к броду груженые сеном вазы. Доехали и в нерешительности остановились: никто не хотел идти в воду первым. И вдруг неизвестно откуда прилетела белая гусыня. Она спокойно вошла в воду и благополучно добралась до противоположного берега.
Конь, стоявший у самой воды, запряженный в груженый воз, сам без побуждения пошел вслед гусыни на другой берег. Переправились и все остальные повозки, обошлось без происшествий. А гусыня исчезла так же незаметно, как и появилась.
По округу сразу начали люди говорить о душе погибшей девочки, будто она так помогает сельчанам перейти реку. И повторялось так каждый год после сенокоса. Люди перед переправой оставляли у воды Белой гусыни подарки: кусочки хлеба, сладость, пучки трав с цветами. Через какое-то время на берегу появилась деревянная часовенка. И с тех пор никто не пострадал, когда перебирался через брод. Бродом белой Гусыни стали его люди называть, а потом и просто – Гусиный брод.
Во время Советского воинствующего атеизма сожгли часовню. Сегодня возят люди сена на технике, да по новому мосту, но много сельчан утверждают, что и сейчас приходилось им видеть у того брода белую гусыню, которая прилетает неизвестно откуда и неизвестно куда слетает…